Неточные совпадения
Впрочем, приезжий делал не всё пустые вопросы; он с чрезвычайною точностию расспросил, кто в городе губернатор, кто председатель палаты, кто прокурор, — словом, не пропустил ни одного значительного чиновника; но еще с большею точностию, если даже не с участием, расспросил обо всех значительных помещиках: сколько кто имеет
душ крестьян, как далеко живет от города, какого даже характера и как часто приезжает в город; расспросил внимательно о
состоянии края: не было ли каких болезней в их губернии — повальных горячек, убийственных каких-либо лихорадок, оспы и тому подобного, и все так обстоятельно и с такою точностию, которая показывала более, чем одно простое любопытство.
Я имел несчастие сказать ей, что цвет лица возвратится после свадьбы; тогда она со слезами благодарности предложила мне руку своей дочери и все свое
состояние — пятьдесят
душ, кажется.
Душа его была в лихорадочном
состоянии.
При таковом заведении неудивительно, что земледелие в деревне г. некто было в цветущем
состоянии. Когда у всех худой был урожай, у него родился хлеб сам-четверт; когда у других хороший был урожай, то у него приходил хлеб сам-десять и более. В недолгом времени к двумстам
душам он еще купил двести жертв своему корыстолюбию; и поступая с сими равно, как и с первыми, год от году умножал свое имение, усугубляя число стенящих на его нивах. Теперь он считает их уже тысячами и славится как знаменитый земледелец.
Но это говорили его вещи, другой же голос в
душе говорил, что не надо подчиняться прошедшему и что с собой сделать всё возможно. И, слушаясь этого голоса, он подошел к углу, где у него стояли две пудовые гири, и стал гимнастически поднимать их, стараясь привести себя в
состояние бодрости. За дверью заскрипели шаги. Он поспешно поставил гири.
И жалость в ее женской
душе произвела совсем не то чувство ужаса и гадливости, которое она произвела в ее муже, а потребность действовать, узнать все подробности его
состояния и помочь им.
Николай Петрович объяснил ему в коротких словах свое душевное
состояние и удалился. Павел Петрович дошел до конца сада, и тоже задумался, и тоже поднял глаза к небу. Но в его прекрасных темных глазах не отразилось ничего, кроме света звезд. Он не был рожден романтиком, и не умела мечтать его щегольски-сухая и страстная, на французский лад мизантропическая [Мизантропический — нелюдимый, человеконенавистнический.]
душа…
Как это все укладывалось в его голове и почему это казалось ему так просто — объяснить не легко, хотя и не совсем невозможно: обиженный, одинокий, без близкой
души человеческой, без гроша медного, да еще с кровью, зажженной вином, он находился в
состоянии, близком к помешательству, а нет сомнения в том, что в самых нелепых выходках людей помешанных есть, на их глаза, своего рода логика и даже право.
В минуты, когда мысль их обращается на их
состояние, какому аду должно быть в
душах и мужа и жены!
Я находился в том
состоянии чувств и
души, когда существенность, уступая мечтаниям, сливается с ними в неясных видениях первосония.
Когда для человека главное — получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда
душа таит зерно пламенного растения — чуда, сделай ему это чудо, если ты в
состоянии.
И не претендуйте на нас, что мы «холодные циники и насмешливые люди», которые не в
состоянии верить благородным порывам вашей
души…
Имел он
состояние независимое, по прежней пропорции около тысячи
душ.
Тем не менее, несмотря на всю смутную безотчетность его душевного
состояния и на все угнетавшее его горе, он все же дивился невольно одному новому и странному ощущению, рождавшемуся в его сердце: эта женщина, эта «страшная» женщина не только не пугала его теперь прежним страхом, страхом, зарождавшимся в нем прежде при всякой мечте о женщине, если мелькала таковая в его
душе, но, напротив, эта женщина, которую он боялся более всех, сидевшая у него на коленях и его обнимавшая, возбуждала в нем вдруг теперь совсем иное, неожиданное и особливое чувство, чувство какого-то необыкновенного, величайшего и чистосердечнейшего к ней любопытства, и все это уже безо всякой боязни, без малейшего прежнего ужаса — вот что было главное и что невольно удивляло его.
Но русская
душа склонна опускаться в низшие
состояния, там распускать себя, допускать бесчестность и грязь.
Но политике всегда приходится иметь дело с данным, конкретным
состоянием целого мира, с низким уровнем человеческой массы, с невозрожденными
душами, с сопротивлением необходимости.
Нехлюдов чувствовал, что в этом отказе ее была ненависть к нему, непрощенная обида, но было что-то и другое — хорошее и важное. Это в совершенно спокойном
состоянии подтверждение своего прежнего отказа сразу уничтожило в
душе Нехлюдова все его сомнения и вернуло его к прежнему серьезному, торжественному и умиленному
состоянию.
С Нехлюдовым не раз уже случалось в жизни то, что он называл «чисткой
души». Чисткой
души называл он такое душевное
состояние, при котором он вдруг, после иногда большого промежутка времени, сознав замедление, а иногда и остановку внутренней жизни, принимался вычищать весь тот сор, который, накопившись в его
душе, был причиной этой остановки.
Сам он в глубине
души ни во что не верил и находил такое
состояние очень удобным и приятным, но боялся, как бы народ не пришел в такое же
состояние, и считал, как он говорил, священной своей обязанностью спасать от этого народ.
Что подумают о женщине, которая в
состоянии заниматься медициною?» Какие грубые нервы должны быть у нее, какая черствая
душа!
При данном
состоянии мира и человека мировая
душа действует как внешняя закономерность космической жизни, с принудительностью физического закона [Эту софийность
души мира, или общую закономерность всего сущего, стремится постигать и так называемый оккультизм, притязающий научить не внешнему, но внутреннему «духовному» восприятию сил природы.
Если же это так, то, очевидно, разумные существа низошли из высшего
состояния в низшее, и притом не только
души, заслужившие это нисшествие разнообразием своих движений, но и те существа, которые были низведены из высшего и невидимого
состояния в это низшее и видимое для служения всему миру, хотя и не по своему желанию: суете во твари повинуся не волею, но за повинувшаго ю на уповании (Рим. 8:20).
Если же распоряжающаяся вселенною сила дает знак разложенным стихиям снова соединиться, то как к одному началу прикрепленные разные верви все вместе и в одно время следуют за влекомым, — так по причине влечения единою силой
души различных стихий при внезапном стечении собственно принадлежащего соплетется тогда
душою цепь нашего тела, причем каждая часть будет вновь соплетена, согласно с первоначальным и обычным ей
состоянием, и облечена в знакомый ей вид» (Творения св. Григория, еп.
И не сходное ли пробуждение
души от тяжелого сна небытия или полубытия совершается с каждым, если он встречает на своем пути истинного «друга», своего Сократа, и в нем или через него внезапно увидит себя, ощутив свое «рабское»
состояние!
Характерно, что в построениях Федорова как будто вовсе не учитывается опыт загробной жизни и его значение, все те изменения, которые претерпевает
душа в отрыве от тела, ее рост в этом таинственном и неведомом
состоянии.
«Для
души стыдом является то, что ей сопротивляется тело, — это низшая сторона человеческой природы, подчиненная ей», в раю же оно было послушно духу, и «похоть не приводила в возбужденное
состояние вопреки воле известные члены».
Отсюда все, что порождает различие родов, видов, что создает разницы и свойства, все, что существует в возникновении, гибели, изменении и перемене, — есть не сущность, не бытие, но
состояние и определение сущности и бытия, а это последнее есть единый бесконечный, неподвижный субстрат, материя, жизнь,
душа, истинное и доброе.
Согласно этому мнению,
душа, пока не восстановлено ее тело, находится в
состоянии какого-то анабиоза, чистой потенциальности.
В их решении лежало верное сознание живой
души в народе, чутье их было проницательнее их разумения. Они поняли, что современное
состояние России, как бы тягостно ни было, — не смертельная болезнь. И в то время как у Чаадаева слабо мерцает возможность спасения лиц, а не народа — у славян явно проглядывает мысль о гибели лиц, захваченных современной эпохой, и вера в спасение народа.
Я довольно нагляделся, как страшное сознание крепостного
состояния убивает, отравляет существование дворовых, как оно гнетет, одуряет их
душу. Мужики, особенно оброчные, меньше чувствуют личную неволю, они как-то умеют не верить своему полному рабству. Но тут, сидя на грязном залавке передней с утра до ночи или стоя с тарелкой за столом, — нет места сомнению.
Довольно мучились мы в этом тяжелом, смутном нравственном
состоянии, не понятые народом, побитые правительством, — пора отдохнуть, пора свести мир в свою
душу, прислониться к чему-нибудь… это почти значило «пора умереть», и Чаадаев думал найти обещанный всем страждущим и обремененным покой в католической церкви.
Оболочки моей
души, очень восприимчивой и чувствительной, могли вибрировать, я мог испытывать
состояние растерянности.
Глаза наши встречаются, и мы заливаемся таким гомерическим хохотом, что у нас на глазах слезы, и мы не в
состоянии удержать порывов смеха, который
душит нас.
Душа оставляет тело, странствует и многое видит в то время, когда человек спит. Этим объясняются сны.
Душа неодушевленных предметов тоже может оставлять свою материю. Виденный нами мираж, с точки зрения Дерсу, был тенью (ханя) тех предметов, которые в это время находились в
состоянии покоя. Та к первобытный человек, одушевляя природу, просто объясняет такое сложное оптическое явление, как мираж.
Мне однажды пришлось записывать двух женщин свободного
состояния, прибывших добровольно за мужьями и живших на одной квартире; одна из них, бездетная, пока я был в избе, всё время роптала на судьбу, смеялась над собой, обзывала себя дурой и окаянной за то, что пошла на Сахалин, судорожно сжимала кулаки, и всё это в присутствии мужа, который находился тут же и виновато смотрел на меня, а другая, как здесь часто говорят, детная, имеющая несколько
душ детей, молчала, и я подумал, что положение первой, бездетной, должно быть ужасно.
Возвышенные и
душу возвышающие слова царя-псалмопевца подходили к душевному
состоянию Дарьи Сергевны и заставили ее забыть на время заботы и попеченья о будущем житье-бытье. В благочестивом восторге страстно увлеклась она чтением псалтыря. Кончив вторую кафизму, принялась за третью, за четвертую и читала до позднего вечера, а наемная канонница храпела на всю моленную, прикорнув в тепле на лавочке за печкой.
— Скажите, в
состоянии ли вы были бы полюбить такого человека? раскрыли ли бы перед ним свою
душу? сердце?
Затем можно было указать на три-четыре средних
состояния от пятисот до тысячи
душ (в разных губерниях), а за ними следовала мелкота от полутораста
душ и ниже, спускаясь до десятков и единиц.
Кое-как я нес свои обязанности, горько смеясь в
душе над больными, которые имели наивность обращаться ко мне за помощью: они, как и я раньше, думают, что тот, кто прошел медицинский факультет, есть уже врач, они не знают, что врачей на свете так же мало, как и поэтов, что врач — ординарный человек при теперешнем
состоянии науки — бессмыслица.
Неожиданное ухудшение в
состоянии поправляющегося больного, неизлечимый больной, требующий от тебя помощи, грозящая смерть больного, всегдашняя возможность несчастного случая или ошибки, наконец, сама атмосфера страдания и горя, окружающая тебя, — все это непрерывно держит
душу в
состоянии какой-то смутной, не успокаивающейся тревоги.
Чуть светало. Я ехал на извозчике по пустынным темным улицам; в предрассветном тумане угрюмо дрожали гудки далеких заводов; было холодно и сыро; редкие огоньки сонно мигали в окнах. На
душе было смутно и как-то жутко-пусто. Я вспомнил свое вчерашнее
состояние, наблюдал теперешнюю разбитость — и с ужасом почувствовал, что я болен, болен тяжело и серьезно. Уж два последние года я замечал, как у меня все больше выматываются нервы, но теперь только ясно понял, до чего я дошел.
В самом деле, могло быть, что я эту мысль тогда почувствовал всеми силами моей
души; для чего же иначе было мне тогда так неудержимо и вдруг вскочить с места и в таком нравственном
состоянии кинуться к Макару Ивановичу?
До самого вечера ничем не омрачилось светлое
состояние моей
души.
Сад, впрочем, был хотя довольно велик, но не красив: кое-где ягодные кусты смородины, крыжовника и барбариса, десятка два-три тощих яблонь, круглые цветники с ноготками, шафранами и астрами, и ни одного большого дерева, никакой тени; но и этот сад доставлял нам удовольствие, особенно моей сестрице, которая не знала ни гор, ни полей, ни лесов; я же изъездил, как говорили, более пятисот верст: несмотря на мое болезненное
состояние, величие красот божьего мира незаметно ложилось на детскую
душу и жило без моего ведома в моем воображении; я не мог удовольствоваться нашим бедным городским садом и беспрестанно рассказывал моей сестре, как человек бывалый, о разных чудесах, мною виденных; она слушала с любопытством, устремив на меня полные напряженного внимания свои прекрасные глазки, в которых в то же время ясно выражалось: «Братец, я ничего не понимаю».
Впоследствии я нашел, что Ик ничем не хуже Демы; но тогда я не в
состоянии был им восхищаться: мысль, что мать отпустила меня против своего желания, что она недовольна, беспокоится обо мне, что я отпущен на короткое время, что сейчас надо возвращаться, — совершенно закрыла мою
душу от сладких впечатлений великолепной природы и уже зародившейся во мне охоты, но место, куда мы приехали, было поистине очаровательно!
Оставшись наедине с своими мыслями, первым чувством Володи было отвращение к тому беспорядочному безотрадному
состоянию, в котором находилась
душа его.
В таком
состоянии была
душа Марьи Михайловны Райнер, когда она дождалась второго сына, по ее словам, «вымоленного и выпрошенного у неба».
Несмотря на тревожное
состояние Помады, таинственно-мрачный вид темного, холодного покоя странно подействовал на впечатлительную
душу кандидата и даже заставил его на некоторое время забыть о Лизе.
Он уже чувствовал, что идеи покинутого мира посещали его реже, вращаясь в голове медленнее и, не находя в окружающем ни отражения, ни сопротивления, не сходили на язык и умирали не плодясь. В
душе было дико и пусто, как в заглохшем саду. Ему оставалось уж немного до
состояния совершенной одеревенелости. Еще несколько месяцев — и прощай! Но вот что случилось.
После бессонной ночи он находился в
состоянии ошеломления, точно его опоили чем-то сладким и усыпляющим; на
душе было туманно, но радостно, тепло, и в то же время в голове какой-то холодный, тяжелый кусочек рассуждал...